Год слона в посудной лавке. Как экономика США отреагировала на первый год опасных экспериментов Дональда Трампа

«Золотой век Америки начинается прямо сейчас», — заявил Дональд Трамп в первые минуты своего президентства. Завоевать этот пост во второй раз ему помогли высокая инфляция, пик которой пришелся на время правления Джо Байдена, и общее экономическое уныние при неплохих статистических показателях — вайбцессия. Трамп обещал, что при нем все будет иначе. Но год спустя очевидно, что бума не случилось. Цены по-прежнему растут, номинальные зарплаты лишь немного их обгоняют, безработица повысилась. Не состоялось пока и массовое возвращение промышленных производств.

Невыполненные обещания

По прогнозам экспертов Федеральной резервной системы (ФРС), рост экономики США за прошедший год составит менее 2% (окончательно итоги 2025 года еще не подсчитаны). Но уже точно можно сказать, что рост будет ниже, чем в последний год президентства Байдена (2,8% в 2024 году).

Трамп был избран во многом на обещаниях покончить с инфляцией в первый же день: население было шокировано рекордным для целого поколения скачком на 9% летом 2022 года (это было частью общемирового скачка инфляции, связанного с тем, что отложенные последствия пандемии наложились на скачок цен на энергоносители после полномасштабного вторжения в Украину). К моменту инаугурации Трампа темп инфляции составил всего 3%. В первой половине 2025 года рост цен действительно замедлился, но после введения торговых пошлин вернулся. В итоге в среднем за 2025 год он фактически остался на том же уровне 2,7%.

Так и остались обещаниями заявления Трампа о том, что он снизит цены на продукты (они выросли на 3%) и «обрушит» стоимость бензина ниже $2 за галлон (актуальная средняя цена ближе к $3). Не стала Америка и «промышленной сверхдержавой», чего президент пытался добиться за счет протекционизма. Не появились и сотни тысяч рабочих мест в энергетике и в других отраслях — дерегулирование оказало лишь умеренный положительный эффект.

Продавленный голосами республиканцев «большой и красивый бюджетный законопроект» формально облегчил налоговое бремя для американцев. Благодаря ему налоговые послабления первого срока Трампа, которые должны были закончиться в 2025 году, стали постоянными.

Всего Конгресс раздал $4,5 трлн налоговых скидок на ближайшие десять лет, но в основном богатым физлицам и корпорациям. Он также сократил расходы более чем на $1 трлн (тоже на десять лет) — за счет здравоохранения, продовольственной помощи и образования.

Эти меры призваны простимулировать инвестиции и потребление, но эффект пока скромный. Отдельные решения ударили по небогатым слоям населения. Так, отмена субсидий по медстраховкам повысила их стоимость для средней семьи до $27 тысяч за год. И это далеко не предел: некоторым приходится выкладывать больше $40 тысяч, чтобы застраховаться от серьезной болезни.

Трамп выписал чек на «золотой век», оплачивать который, по всей вероятности, придется детям нынешних избирателей. По оценкам Бюджетного управления Конгресса, в перспективе казна не досчитается триллионов долларов дохода. Дефицит, несмотря на экономию, увеличится также на триллионы долларов, а долг к середине века может превысить 200% ВВП.

Стимулирование роста за счет снижения налогов будет кратковременным, и уже с конца 2020-х бюджетная нагрузка от дефицита начнет давить на экономический рост. К 2054 году нынешнее продление налоговых льгот обернется тем, что рост окажется ниже почти на 2% ВВП, уверены в Управлении Конгресса США по бюджету. Однако к тому времени ни Трамп, ни его преемники уже не будут у власти.

Торговая война с самим собой

Вскоре после прихода к власти Дональд Трамп торпедировал глобальную систему мировой торговли, введя 2 апреля 2025 года базовую пошлину в 10% для всех стран и товаров. Еще выше взлетели тарифы для стран с наибольшим профицитом торговли с США.

Средневзвешенная ставка импортных сборов выросла с примерно 2,4% до 17%, что стало самым высоким показателем со времен неудачной протекционистской кампании 1930-х годов. Трамп рассчитывал повысить доходы бюджета за счет таможенных пошлин и таким образом стимулировать рост местного производства и создание рабочих мест. Однако тарифы стали фактическим налогом на потребление импорта, платить который приходится простым американцам.

К тому же управление через неопределенность, когда торговые ограничения то вводились, то отменялись по несколько раз в месяц, создало нестабильность в мировом масштабе. Худшие опасения экономистов, впрочем, не оправдались: производители со всего мира оказались не готовы терять крупнейший рынок и приняли бóльшую часть удара на себя. Так что рост цен на иностранные товары и сырье оказался не взрывным, а постепенным.

Уже поздней осенью администрации пришлось снизить пошлины на особенно подорожавшие товары: говядину, кофе, чай, апельсиновый сок и сок лайма, бананы, кокосы, ананасы, манго, авокадо, томаты, специи, некоторые виды удобрений и прочее.

Белый дом официально объяснил этот шаг «успешным завершением переговоров с Бразилией, Аргентиной и Эквадором». Но фактически это было сделано сразу после выборов в ряде штатов (Вирджиния, Нью-Джерси) в начале ноября 2025 года, где республиканцы показали слабые результаты. Опросы на выходе из участков показали, что цены на продукты были главной проблемой для избирателей. Так что это решение фактически подтвердило, что введенные в апреле тарифы внесли вклад в инфляцию.

Сейчас законность всех повышенных пошлин оспаривается в Верховном суде США. Если суд признает их незаконными, то правительству придется вернуть импортерам около $150 млрд.

Инвестиции в промышленное производство могут сократиться на полтриллиона долларов, пугают демократы. И тоже из-за пошлин, которые повысили издержки для американских производителей. Сказались также нехватка рабочей силы и высокая стоимость капитала на фоне постоянно меняющейся политики Трампа. В результате таможенные сборы оказались инструментом перераспределения издержек внутри США, а не способом восстановить производство.

Из-за агрессивных мер против незаконной миграции поток мигрантов практически иссяк, а отток за первые девять месяцев правления Трампа составил более 2 млн человек. Более полумиллиона из них были депортированы, остальные решили уехать по доброй воле. Это ударило по сельскому хозяйству — фермеры на грани кризиса, что может сказаться на производстве продуктов питания. Пострадал и гостиничный бизнес. Заменить низкооплачиваемых мигрантов просто некем.

Рекордный шатдаун и падение рейтинга

На протяжении года Трамп воевал с американской системой сдержек и противовесов во власти. Результатом стала самая долгая в истории приостановка работы федерального правительства — шатдаун, продлившийся 43 дня. Больше 900 тысяч сотрудников отправились в неоплачиваемые отпуска, еще 700 тысяч работали без зарплаты (по сложившейся традиции, им компенсировали оплату задним числом по окончании шатдауна).

Демократическое меньшинство в Сенате блокировало республиканский бюджет по многим соображениям, но прежде всего из-за сокращения социальных расходов и субсидий на здравоохранение. Президент и республиканцы уступать отказались, и демократам в итоге пришлось капитулировать.

Впрочем, по результатам бюджетного кризиса просел и рейтинг одобрения Трампа. В январе 2026 года средний рейтинг одобрения составил 43%, недовольны президентом 54% (чистый рейтинг — минус 11%). Опрос Gallup в конце 2025 года фиксировал падение рейтинга до 36%, что пока что стало самым низким показателем за второй срок Трампа.

Опасная борьба за ставку

Еще более значительной по последствиям может оказаться попытка президента приструнить американский центробанк — Федеральную резервную систему. Трамп — отчасти обоснованно — обвиняет ФРС в том, что она просмотрела всплеск инфляции после необычайно высоких затрат бюджета в период пандемии. Президент последовательно требует снижения ставки, чтобы удешевить кредиты для бизнеса и простых граждан, уменьшить стоимость обслуживания госдолга и курс доллара и тем самым поддержать конкурентоспособность американского экспорта.

Издержки этого подхода, которые могут выразиться в новом витке роста цен, станут видны еще не скоро. Зато выгоды — оживление экономики и создание новых рабочих мест — будут налицо почти сразу. При этом, если денежная политика центробанка будет подчиняться фискальным нуждам исполнительной власти, то управление инфляцией, скорее всего, ухудшится, а доверие бизнеса и домохозяйств к экономическим мерам может пойти на спад. Даже намек на потерю независимости ФРС автоматически ведет к волатильности рынков.

Весной 2025 года ФРС, видя сокращение инфляции, начала осторожно снижать ставку, но Трампа это не удовлетворило. Он называл им же назначенного в 2018 году главу ФРС Джерома Пауэлла «упрямым ослом» и «недоумком» и требовал радикальных шагов.

Пауэлл сначала пытался уйти от конфликта, лишь предупреждая о негативных последствиях потери независимости ФРС. Но в январе 2026 года он стал очередной мишенью трамповской кампании по преследованию неугодных. Минюст начал уголовное расследование, выдвинув против главы центробанка подозрения в злоупотреблениях при ремонте здания ФРС.

Пауэлл назвал обвинения попыткой отомстить Федеральному резерву за независимость и невыполнение требований президента. Демократы и даже некоторые республиканцы осудили преследование Пауэлла как попытку подчинить монетарную политику политическим прихотям.

Подобную политику уже пытался проводить президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган. Он сменил несколько глав центробанка и также запустил уголовные дела. Результатом стала неконтролируемая инфляция до 85%. Расправа же с американским ЦБ может обернуться потерей доверия на рынках и инфляционным взрывом — вряд ли в турецких масштабах, но зато с последствиями для всего мира.

Итог: избиратели недовольны

Ключевое обещание избирателям — создать сотни тысяч рабочих мест — пока тоже не выполнено. Число вакансий в стране не растет. К тому же из-за искусственного интеллекта увольнения стали угрожать «белым воротничкам». Безработица повысилась до 4,4%. Этот пиковый за последние четыре года показатель внушает опасения. Максимальное количество американцев за последние пять лет (63%) считают, что сейчас плохое время, чтобы искать хорошую работу.

Порядка 70% избирателей заявили в декабрьском опросе AP/NORC, что состояние экономики оценивают негативно. Трамп пытается давать новые обещания — то сулит избирателям по $2 тысячи в виде прямых доходов от ввозных пошлин, то обещает ограничить процентные ставки по кредитным картам. И то, и другое может ударить по избирателям: раздача денег лишь подстегнет инфляцию, а ограничение ставок снизит доступ людей с низким кредитным рейтингом к кредитным картам, поскольку банки-эмитенты не смогут адекватно компенсировать свои риски.

Небогатых американцев можно понять: при Трампе им не стало легче жить. На восприятие экономики влияют не столько абстрактные цифры роста ВВП, сколько текущие расходы, в том числе на жилье, продукты, медицину и кредиты. Инфляция, хотя и несравнима с уровнем трехлетней давности, остается высокой по американским меркам, а дорогие кредиты, прежде всего ипотека, сохраняют ощущение, что уровень жизни снижается.

С другой стороны, хотя первый год второго срока Трампа не стал благополучным для экономики, не произошло и краха, который предсказывали некоторые экономисты. Сменилась сама модель экономической политики — от «либерального миропорядка» к «меркантилизму 2.0».

Подъем в США по-прежнему идет за счет инерции потребительского спроса и частных инвестиций, а не в результате излюбленных Трампом протекционизма, тарифных войн или административного давления. При этом негативные последствия такой политики постепенно накапливаются в виде дефицита рабочей силы, бюджетных дисбалансов, все большей неопределенности для бизнеса и размывания доверия к институтам.

Экономика пока выдерживает этот эксперимент, но ее устойчивость все больше зависит не от фундаментальных факторов, а от способности власти вовремя остановиться. Второй год президентства станет проверкой не темпов роста, а того, насколько далеко власть может зайти в политизации экономических решений. Возможно, до кризиса еще далеко, и главный риск 2026 года для Трампа — не спад сам по себе, а момент, когда рынок перестанет верить, что экономические правила остаются предсказуемыми.